Перевёртыш

А ещё бывало и так…

Два заключённых и полностью оплаченных договора. Два готовых гибочных станка в индивидуальной спецификации для двух разных заказчиков стартуют из Китая в Москву. И где-то посредине пути, в самом центре нашей Сибири-матушки, на кольцевом перекрёстке грузовик цепляет колёсами бордюр, наезжает на него и… БАЦ!!! …ложится на бок вместе со станками ☹
Событие это даже попало в региональные новости.

Любому специалисту понятно: гибочный станок, кувыркнувшийся вместе с автопоездом и бахнувшийся фейсом об асфальт (даже будучи хорошо закреплённым), уже не сможет работать как надо. Станина, направляющие, гидравлика, электроника — точность такого оборудования не переживает опрокидывания.

А у «Восточного ветра»:

• сроки поставки заказчикам ещё не нарушены, но часы тикают…
• китайские партнёры производить новые станки без аванса даже не начнут…
• срок производства и повторной транспортировки отодвигает исполнение обязательств перед клиентами на месяцы…
• груз не растаможен, и таможенным органам совершенно неочевидно, что имеет место тотальное повреждение…
• страховая компания, подозреваем, будет делать всё, чтобы минимизировать выплаты…

В общем, как говорил Давид Маркович Гоцман из фильма «Ликвидация»: «Картина маслом…».

Расстраиваться можно долго, а проблему надо решать. И, прежде чем рассказать, чем всё закончилось, честно разложим по полочкам, из чего вообще состоит такая проблема. Потому что у неё есть несколько слоёв — и каждый стоит денег, времени и нервов того, кто должен получить станок.

Слой первый: перевозчик
Первое и главное, что нужно от перевозчика в такой ситуации, — чтобы он не испугался и вовремя сообщил о случившемся. Представьте себе альтернативу. Нечестный перевозчик поднимет станки с асфальта, поставит на платформу и тихо доедет до места. Оборудование растаможат «по полной», разгрузят, транспортные документы подпишут без замечаний или с указанием некоторых видимых повреждений — а вскрывать упаковку будут уже потом, когда машина уехала. И только тогда выяснится, что вам доставили замотанный в плёнку или упакованный в ящик хлам: внешне — «чуть-чуть помялось, можно же и отремонтировать», а внутри — «ТОТАЛ». При этом перевозчик к этому моменту из проблемы уже выбыл: документы-то подписаны, он свой вопрос закрыл. И доказывать потом, что основные повреждения случились в пути, а не при выгрузке, будете вы — по полной программе и за свой счёт.

В реальности же от перевозчика максимально требуется прямое участие: за тысячи километров от Москвы найти таможенный склад, где груз будет храниться для фиксации факта аварии, обеспечить погрузку в исправный транспорт, довести повреждённые станки до таможенного поста, где будет происходить осмотр и все дальнейшие манипуляции с грузом. Иметь «ноги» и контакты на месте происшествия — а это может быть любая точка нашей необъятной. Случайный перевозчик, нанятый «из ряда» за дешевизну, постарается избежать этих хлопот и расходов: стоимость его услуг несоизмеримо мала по отношению к стоимости груза и всего проекта, и его прямой интерес — чтобы вы узнали о случившемся как можно позже.

Слой второй: таможенный брокер
Желательно, чтобы перевозчик и таможенный брокер были одной командой, видящей процесс насквозь. Бывает и иначе: везёт одна компания, на таможне оформляет другая, но документы составляются «как удобно» тому, кто везёт, — без учёта того, чего ожидает таможня (тем более в такой сложной ситуации). Брокер, который ждёт станки на таможне и ничего не знает об их состоянии, — это отдельный риск и отдельные деньги. Если какие-то из документов после ДТП были неверно оформлены (или не оформлены вовсе), а время и возможность их восстановить упущены, то в складывающейся ситуации вы можете оказаться перед единственным, обычно самым неприятным и безальтернативно дорогим, выходом.

Слой третий: таможня
Таможня не является тем участником процесса, который самостоятельно захочет и сможет определить, что же в итоге перед ним: всё ещё станки или уже только металлолом. По всем формальным признакам вы завезли в РФ материальную ценность — а с импорта положен налог. Что произошло с грузом по пути, бюджет не ведает: границу пересёк товар на задекларированную сумму, и таможня ожидает получить свои платежи, как если бы ничего не случилось. Это их интерес и прямая обязанность.
Поэтому перед получателем груза встает задача — доказать, что на таможенный пост въехал не полноценный товар с соответствующим кодом ТН ВЭД, а фактически утративший свои основные свойства металлолом, и платить надо со стоимости металлолома. Само собой это не происходит: нужны экспертизы, заключения, доказательства — и всё это в правильной последовательности.

Слой четвёртый: техническая экспертиза
Одним из доказательств остаточной стоимости груза для таможни является независимая лицензированная экспертиза, которая ответит сразу на несколько вопросов: что с грузом, можно ли его восстановить, сколько стоит ремонт и целесообразен ли он, какова остаточная стоимость. Это заключение нужно и таможне (для корректного расчёта платежей), и страховой (для определения размера ущерба).

Отдельная история — заключение производителя станков. Только он может авторитетно сказать: после такого удара точность не восстановить, ремонт экономически нецелесообразен. Но производитель — не ваш штатный консультант: его ещё нужно убедить написать техническое заключение достаточно подробным, чтобы оно удовлетворило и технических экспертов, и страховую. Если же вы покупали оборудование через торговую компанию-посредника, до производителя вы можете вообще не достучаться: посредник деньги получил, свою работу, с его точки зрения, выполнил — и тратить свое время на решение Вашей проблемы ему может быть совсем не интересно.

Слой пятый: страховая и сюрвейер
Страховая компания заинтересована в минимизации выплат — это не злой умысел, это её бизнес. Первый её вопрос будет предсказуемым: «А почему вы считаете, что станок не подлежит восстановлению? Скажите, сколько стоит ремонт». И придётся получить у производителя стоимость запчастей, стоимость и сроки работ, всё оценить и доказать: восстанавливать дороже и дольше, чем произвести заново.
У страховой есть институт сюрвейеров — специалистов, которые приезжают на осмотр. Сюрвейер, как правило, не специалист по станкам. К его визиту нужно подготовиться: обеспечить фото- и видеофиксацию, дать грамотные комментарии, показать, что товар пришёл в негодность. Признание ущерба тотальным — не само собой разумеющийся и не автоматический результат, оно формируется в ходе скурпулёзной, планомерной и трудоёмкой работы многих задействованных в ней специалистов.

Слой шестой: утилизация
После того как экспертиза и страховая признали «тотал», остаётся ещё таможня. И тут грузом нужно распорядиться правильно. На поверхности, казалось бы, прямой законный способ — таможенная процедура УНИЧТОЖЕНИЯ, без уплаты ввозных таможенных пошлин и налогов.прНо за ней не просто сдача хлама в металлолом, а станокнеобходимо уничтожить «под протокол», полно и безвозвратно (без остатка). Образно говоря, испарить или расщепить на атомы. При текущем уровне технологий, когда речь идет о металлической станине, затея выглядит затруднительной, а по факту невозможной. Второй и тоже законный способ - произвести утилизацию, но с уплатой пошлин и налогов за фактические остатки (металлолом) в режиме импорта: с фото и видео фиксацией, оформлением акта утилизации отходов и паспорта по извлеченным материалам, обязательно в присутствии представителя страховой, и до состояния, при котором оборудование нельзя использовать иначе как лом.
Отдельно скажем о соблазне. Желание снять с погибшего станка всё, что ещё авось сможет пригодиться, у хорошего хозяина очень велико. Но каждая такая снятая деталь — это вычет из страховой выплаты и вопросы таможни к остаточной стоимости. При этом заранее никто не знает, работает ли снятое вообще: удар был такой, что электроника может быть мертва, даже если внешне выглядит целой. Даже если «на прозвон» сейчас всё хорошо, то всё может закончиться через несколько секунд после подачи питания. Правильный ответ — не трогать ничего. Практически двадцать тонн высокоточного оборудования отправились под газорезку целиком — больно, но правильно.

Красная линия: новые станки — до страховой выплаты
Через все эти слои параллельно проходит красная линия: клиенты ждут станки. Значит, новые станки нужно заказать и оплатить немедленно — в момент, когда страховая не выплатила ещё ни копейки. То есть второй раз оплатить производство, второй раз — все сопутствующие расходы, и всё это — своими деньгами, перекрывая кассовый разрыв. Плюс убедить производителя запустить повторное производство в приоритетном порядке: он-то ничего не нарушал и ничем вам не обязан. Замотивировать его так, чтобы он чувствовал себя обязанным помочь минимизировать потери, может только тот, у кого с производителем постоянные отношения и объёмы.

Слой, которого в этот раз не было: чужие деньги
Есть и ещё одно потенциальное измерение проблемы, которое в нашем случае, к счастью, не было актуальным. Если оборудование куплено в кредит или в лизинг, платежи начинаются не с момента ввода станка в эксплуатацию, а с момента, когда лизинговая компания отдала деньги. Мы от наших заказчиков не одну историю слышали о том, как оборудование приехало с существенным опозданием (до 12 месяцев) — и всё это время люди платили лизинговые платежи за станок, которого у них не было. Добавьте сюда господдержку и субсидии с их отчётностью — и картина станет совсем грустной.

Как это было у нас
Мы прошли все слои. Честно объяснились с заказчиками и взяли на себя обязательства по срокам. Договорились с китайскими партнёрами о приоритетном запуске производства новых станков — напомним, в индивидуальной спецификации — и ежедневно контролировали процесс. С перевозчиком, таможенным брокером и страховой определили перечень процедур и последовательность совместных действий. Нашли лицензированных экспертов, провели осмотр и экспертизу на таможенном складе, подтвердили тотальный характер повреждений. Подготовились к визиту сюрвейера. Добились признания случая страховым и выплаты в полном объёме. Утилизировали погибшие станки со всеми доказательствами — и получили основания для пересмотра таможенных платежей. А через 45 дней от даты аварии отгрузили новые, повторно произведённые станки, бережно доставили их в Москву обоим заказчикам и ввели в эксплуатацию.

Клиенты заметили лишь небольшое смещение сроков. А вот всё остальное осталось за кадром — а за кадром было вот что.

Страховое возмещение в полном объёме мы получили примерно через три месяца после аварии — и это при подготовленной экспертизе, сюрвейере и полном комплекте доказательств. Многие думают, что на этом история заканчивается: страховка пришла — вопрос закрыт. На деле это примерно середина пути, потому что страховая выплата и закрытие вопроса — две разные вещи.

Смотрите, что покрывает стандартный полис: инвойсную стоимость груза, иногда с небольшим запасом. Точка. А в реальных расходах вокруг погибшего груза куда больше строк. НДС и таможенные платежи, уплаченные при импорте, страховка не возмещает в принципе. Франшиза — вычитается из выплаты безусловно, так устроен договор. Остаточная стоимость лома — тоже вычитается, при этом лом ещё нужно организованно произвести: договор с лицензированным утилизатором, вывоз, уничтожение под фото- и видеофиксацию в присутствии представителя страховой, акты — отдельный процесс за отдельные деньги. Независимая экспертиза, без которой ни страховая не признает тотал, ни таможня не пересмотрит платежи, оплачивается из своего кармана и вперёд. А ещё банковские комиссии за валютные операции по повторной закупке и страховка повторной поставки — про такие строки без подобного опыта просто не задумываешься.

И вот страховая выплатила свою часть — и вышла из игры. А все эти «хвосты» остались, и каждый нужно предъявлять экспедитору и перевозчику. Это уже не полис, а переговоры: что-то признают сразу, что-то — после претензии и уточнения к претензии, что-то — только добровольным соглашением, да и то частично не деньгами, а зачётом на будущие услуги. Нам этот фронт удалось закрыть за несколько месяцев после выплаты — и это с проверенным экспедитором, который пошёл навстречу и разделил с нами и бремя, и расходы. Причём заметьте: ни один из этих процессов не ждёт другой, но почти каждый цепляется за предыдущий — без экспертизы нет решения страховой, без решения страховой нет оснований для таможни, без актов утилизации нет финальных расчётов. Правильную последовательность не напишут ни в одной инструкции: её знают только те, кто уже проходил такое руками.

И всё это время деньги заморожены: новые станки оплачены своими, платежи уплачены повторно, экспертиза и утилизация оплачены — а входящий поток возвращается частями и месяцами. Полное закрытие вопроса заняло у нас больше полугода. Сколько крови, пота и нервов это стоило, знаем только мы.

Теперь — главное
Для чего мы рассказали о том, о чём другие предпочли бы умолчать?

Представьте, что ваше предприятие самостоятельно приобрело станки в Китае — и по пути произошло такое событие. Как бы развивалась ситуация?

При удачном раскладе страховка покрыла бы непосредственный ущерб. Скорее всего, не быстро. Но есть ещё таможня, которой нужно доказать, что таможенная стоимость станков близка к нулю. Есть фактор времени и необходимость быть настолько убедительным с поставщиком, чтобы он ускорил производство. Есть перевозчик, который может просто промолчать. Есть сюрвейер, которому нужно доказать очевидное вам, но неочевидное ему. Есть соблазн «снять запчасти» и потерять на выплате. Есть кассовый разрыв: новые станки оплачиваются до того, как придёт страховка.

Отдельно подумайте вот о чём: если вы покупаете оборудование у российской компании «подешевле», присмотритесь, что стоит за этой ценой. Чужой форс-мажор нужно перекрывать своими деньгами — сначала заплатить за новые станки, и лишь спустя месяцы получить страховку. Небольшая компания, оценив такие риски и объём необходимых вливаний, может просто не пережить эту историю и обанкротиться — и тогда вы останетесь один на один не только с разбитыми станками, но и с обязательствами поставщика-банкрота. Дешевизна ценника иногда означает лишь то, что в него не заложена подушка безопасности — ни финансовая, ни человеческая.

И главное: в момент, когда всё пошло не так, выясняется, что интерес в быстром и полном урегулировании — только у вас. Все остальные участники цепочки в один момент из партнёров превращаются в сторонних наблюдателей, а то и в спойлеров: производитель отгрузил всё чин по чину, продавец умыл руки, таможне безразлично, страховая минимизирует, а экспертиза и утилизация рассматривают ваш кейс как услугу, которую надо продать подороже. Один против всех — если на вашей стороне нет лица, заинтересованного в том, чтобы вы получили именно то, за что заплатили.

Ценность взаимодействия с такими компаниями, как «Восточный ветер», именно в этом: покупатель станка может быть уверен не только в том, что ему помогут сделать правильный выбор, обеспечат производство и поставку, грамотно введут оборудование в эксплуатацию и обучат персонал, но и в том, что если произойдёт форс-мажор — от которого не застрахован никто, — всё необходимое для минимизации ущерба будет сделано. Проверено на собственных деньгах и собственных нервах.

А еще есть история от наших коллег по цеху, которую они не так давно разместили в своём телеграм-канале, которая также описывает приключения приобретенного станка по дороге от зарубежного продавца к покупателю в РФ.